Неточные совпадения
Хлыст я употребил, во все наши семь
лет, всего только два раза (если не считать еще одного третьего случая, весьма, впрочем, двусмысленного):
в первый раз — два
месяца спустя после нашего брака, тотчас же по приезде
в деревню, и вот теперешний последний случай.
Сибирь. На берегу широкой, пустынной реки стоит город, один из административных центров России;
в городе крепость,
в крепости острог.
В остроге уже девять
месяцев заключен ссыльнокаторжный второго разряда, Родион Раскольников. Со дня преступления его прошло почти полтора
года.
Прошлого
года уверил нас для чего-то, что
в монахи идет: два
месяца стоял на своем!
Раскольников взял газету и мельком взглянул на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор,
в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три
года сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних
месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью на стол.
— A propos о деревне, — прибавил он, —
в будущем
месяце дело ваше кончится, и
в апреле вы можете ехать
в свое имение. Оно невелико, но местоположение — чудо! Вы будете довольны. Какой дом! Сад! Там есть один павильон, на горе: вы его полюбите. Вид на реку… вы не помните, вы пяти
лет были, когда папа выехал оттуда и увез вас.
И Анисья,
в свою очередь, поглядев однажды только, как Агафья Матвеевна царствует
в кухне, как соколиными очами, без бровей, видит каждое неловкое движение неповоротливой Акулины; как гремит приказаниями вынуть, поставить, подогреть, посолить, как на рынке одним взглядом и много-много прикосновением пальца безошибочно решает, сколько курице
месяцев от роду, давно ли уснула рыба, когда сорвана с гряд петрушка или салат, — она с удивлением и почтительною боязнью возвела на нее глаза и решила, что она, Анисья, миновала свое назначение, что поприще ее — не кухня Обломова, где торопливость ее, вечно бьющаяся, нервическая лихорадочность движений устремлена только на то, чтоб подхватить на
лету уроненную Захаром тарелку или стакан, и где опытность ее и тонкость соображений подавляются мрачною завистью и грубым высокомерием мужа.
Нет, когда он
в дорожном платье придет к ней, бледный, печальный, прощаться на
месяц, она вдруг скажет ему, что не надо ехать до
лета: тогда вместе поедут…»
— Послушайте, — повторил он расстановисто, почти шепотом, — я не знаю, что такое барщина, что такое сельский труд, что значит бедный мужик, что богатый; не знаю, что значит четверть ржи или овса, что она стоит,
в каком
месяце и что сеют и жнут, как и когда продают; не знаю, богат ли я или беден, буду ли я через
год сыт или буду нищий — я ничего не знаю! — заключил он с унынием, выпустив борты вицмундира и отступая от Ивана Матвеевича, — следовательно, говорите и советуйте мне, как ребенку…
Но
лето,
лето особенно упоительно
в том краю. Там надо искать свежего, сухого воздуха, напоенного — не лимоном и не лавром, а просто запахом полыни, сосны и черемухи; там искать ясных дней, слегка жгучих, но не палящих лучей солнца и почти
в течение трех
месяцев безоблачного неба.
В заключение повторю просьбу пожаловать как можно скорее:
месяца в три можно привести
в известность, чего надеяться на будущий
год.
Он стал давать по пятидесяти рублей
в месяц еще, предположив взыскать эти деньги из доходов Обломова третьего
года, но при этом растолковал и даже побожился сестре, что больше ни гроша не положит, и рассчитал, какой стол должны они держать, как уменьшить издержки, даже назначил, какие блюда когда готовить, высчитал, сколько она может получить за цыплят, за капусту, и решил, что со всем этим можно жить припеваючи.
Если кто сие наше попечительное постановление презрит или против такового нашего указа подаст совет, помощь или благоприятство своим лицом или посторонним, — тем самым подвергает себя осуждению на проклятие, да сверх того лишен быть имеет тех книг и заплатит сто золотых гульденов пени
в казну нашу. И сего решения никто без особого повеления да нарушить не дерзает. Дано
в замке С. Мартына, во граде нашем Майнце, с приложением печати нашей.
Месяца януария,
в четвертый день 1486
года».
Проработав всю весну и часть
лета, он только
в июле
месяце собрался поехать
в деревню к брату.
Войдя
в маленький кабинет Кити, хорошенькую, розовенькую, с куколками vieux saxe, [старого саксонского фарфора,] комнатку, такую же молоденькую, розовенькую и веселую, какою была сама Кити еще два
месяца тому назад, Долли вспомнила, как убирали они вместе прошлого
года эту комнатку, с каким весельем и любовью.
На последнюю зиму он приехать не мог, — и вот мы видим его
в мае
месяце 1859
года, уже совсем седого, пухленького и немного сгорбленного: он ждет сына, получившего, как некогда он сам, звание кандидата.
— Нет, выпозвольте. Во-первых, я говорю по-французски не хуже вас, а по-немецки даже лучше; во-вторых, я три
года провел за границей:
в одном Берлине прожил восемь
месяцев. Я Гегеля изучил, милостивый государь, знаю Гете наизусть; сверх того, я долго был влюблен
в дочь германского профессора и женился дома на чахоточной барышне, лысой, но весьма замечательной личности. Стало быть, я вашего поля ягода; я не степняк, как вы полагаете… Я тоже заеден рефлексией, и непосредственного нет во мне ничего.
Татьяна Борисовна отправила к племяннику двести пятьдесят рублей. Через два
месяца он потребовал еще; она собрала последнее и выслала еще. Не прошло шести недель после вторичной присылки, он попросил
в третий раз, будто на краски для портрета, заказанного ему княгиней Тертерешеневой. Татьяна Борисовна отказала. «
В таком случае, — написал он ей, — я намерен приехать к вам
в деревню для поправления моего здоровья». И действительно,
в мае
месяце того же
года Андрюша вернулся
в Малые Брыки.
В 1816
году,
в мае
месяце, случилось мне проезжать через ***скую губернию, по тракту, ныне уничтоженному.
Приезд богатого соседа есть важная эпоха для деревенских жителей. Помещики и их дворовые люди толкуют о том
месяца два прежде и
года три спустя. Что касается до меня, то, признаюсь, известие о прибытии молодой и прекрасной соседки сильно на меня подействовало; я горел нетерпением ее увидеть, и потому
в первое воскресенье по ее приезде отправился после обеда
в село *** рекомендоваться их сиятельствам, как ближайший сосед и всепокорнейший слуга.
«Пять
лет тому назад я женился. Первый
месяц, the honey-moon, [медовый
месяц (англ.)] провел я здесь,
в этой деревне. Этому дому обязан я лучшими минутами жизни и одним из самых тяжелых воспоминаний.
В четырех верстах от меня находилось богатое поместье, принадлежащее графине Б***; но
в нем жил только управитель, а графиня посетила свое поместье только однажды,
в первый
год своего замужества, и то прожила там не более
месяца. Однако ж во вторую весну моего затворничества разнесся слух, что графиня с мужем приедет на
лето в свою деревню.
В самом деле, они прибыли
в начале июня
месяца.
В средине зимы у эскимосов бывает три
месяца темно. А
летом солнце совсем не садится, и ночей совсем не бывает.
— Да, вот и вас окрестили, — сказал редактор, крепко пожимая руку Самгина, и распустил обиженную губу свою широкой улыбкой. Робинзон радостно сообщил, что его обыскивали трижды, пять с половиной
месяцев держали
в тюрьме, полтора
года в ссылке,
в Уржуме.
— Ведьма, на пятой минуте знакомства, строго спросила меня: «Что не делаете революцию, чего ждете?» И похвасталась, что муж у нее только
в прошлом
году вернулся из ссылки за седьмой
год, прожил дома четыре
месяца и скончался
в одночасье, хоронила его большая тысяча рабочего народа.
— Я тоже отдал дань времени, — продолжал Попов, выковыривая пепел из трубки
в пепельницу. — Пять
месяцев тюрьмы, три
года ссылки. Не жалуюсь, ссылка — хороший добавок
годам учения.
— Ого, вы кусаетесь? Нет, право же, он недюжинный, — примирительно заговорила она. — Я познакомилась с ним
года два тому назад,
в Нижнем, он там не привился. Город меркантильный и ежегодно полтора
месяца сходит с ума: все купцы, купцы, эдакие огромные, ярмарка, женщины, потрясающие кутежи. Он там сильно пил, нажил какую-то болезнь. Я научила его как можно больше кушать сладостей, это совершенно излечивает от пьянства. А то он, знаете,
в ресторанах философствовал за угощение…
Никонова — действительно Никонова, дочь крупного помещика, от семьи откололась еще
в юности, несколько
месяцев сидела
в тюрьме, а теперь, уже более трех
лет, служит конторщицей
в издательстве дешевых книг для народа.
—
В прошлом
году.
Месяца два до вашего приезда.
Такие точно
в прошлом
году,
месяцем позже, явились мне горы Мадеры.
«Два
месяца! Это ужасно!» —
в отчаянии возразил я. «Может быть, и полтора», — утешил кто-то. «Ну нет: сей
год Лена не станет рано, — говорили другие, — осень теплая и ранний снежок выпадал — это верный знак, что зимний путь нескоро установится…»
После того Манила не раз подвергалась нападениям китайцев, даже японских пиратов, далее голландцев, которые завистливым оком заглянули и туда, наконец, англичан. Эти последние, воюя с испанцами, напали,
в 1762
году, и на Манилу и вконец разорили ее. Через
год и семь
месяцев мир был заключен и колония возвращена Испании.
Она сказала, что едет обратно, что прожила уж три
года в Сан-Франциско; теперь ездила на четыре
месяца в Гонконг навербовать женщин для какого-то магазина…
Но довольно. Как ни хорошо отдохнуть
в Якутске от трудного пути, как ни любезны его жители, но пробыть два
месяца здесь — утомительно. Боже сохрани от лютости скуки и сорокаградусных морозов! Пора, пора, морозы уже трещат: 32, 35 и 37˚; скоро дышать будет тяжело.
В прошедшем
году мороз здесь достигал, говорят, до 48˚.
Это тот самый Батан, у которого нас прихватил,
в прошлом
году в июле
месяце, тифон, или тайфун по-китайски, то есть сильный ветер.
И было за что: ему оставалось отдежурить всего какой-нибудь
месяц и ехать
в Едо, а теперь он, по милости нашей, сидит полтора
года, и Бог знает, сколько времени еще просидит!
Ермак собрался через реки, болота, ручьи, леса, подкрался с казаками, бросился на Маметкула и побил много татар и самого Маметкула забрал живьем и привез
в Сибирь. Тут уж мало немирных татар осталось, а какие не покорялись, на тех Ермак ходил
в это
лето; и по Иртышу, и по Оби рекам завоевал Ермак столько земли, что
в два
месяца не обойдешь.
Спустя еще один
месяц они перестали сосать лапу, а через полгода
в Глупове после многих
лет безмолвия состоялся первый хоровод, на котором лично присутствовал сам градоначальник и потчевал женский пол печатными пряниками.
В прошлом
году, зимой — не помню, какого числа и
месяца, — быв разбужен
в ночи, отправился я,
в сопровождении полицейского десятского, к градоначальнику нашему, Дементию Варламовичу, и, пришед, застал его сидящим и головою то
в ту, то
в другую сторону мерно помавающим.
Как раз
в это
лето,
в июле
месяце, во время вакаций, случилось так, что маменька с сынком отправились погостить на недельку
в другой уезд, за семьдесят верст, к одной дальней родственнице, муж которой служил на станции железной дороги (той самой, ближайшей от нашего города станции, с которой Иван Федорович Карамазов
месяц спустя отправился
в Москву).
Я ничего не выдал, хотя и бросились расспрашивать меня, но когда пожелал его навестить, то долго мне возбраняли, главное супруга его: «Это вы, — говорит мне, — его расстроили, он и прежде был мрачен, а
в последний
год все замечали
в нем необыкновенное волнение и странные поступки, а тут как раз вы его погубили; это вы его зачитали, не выходил он от вас целый
месяц».
Ибо воистину приготовлены
в тишине «на день и час, и
месяц и
год».
Библию же одну никогда почти
в то время не развертывал, но никогда и не расставался с нею, а возил ее повсюду с собой: воистину берег эту книгу, сам того не ведая, «на день и час, на
месяц и
год».
У него дома,
в углу на стене, еще с прошлого
года была сделана карандашом черточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два
месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел вырасти?
Возвращаюсь я через два
месяца и вдруг узнаю, что девица уже замужем, за богатым пригородным помещиком, человеком хоть и старее меня
годами, но еще молодым, имевшим связи
в столице и
в лучшем обществе, чего я не имел, человеком весьма любезным и сверх того образованным, а уж образования-то я не имел вовсе.
Его опять взяли и на этот paз продержали
год и два
месяца в тюрьме, и
в тюрьме он еще укрепился
в своих убеждениях.
Так жила она до 16-ти
лет. Когда же ей минуло 16
лет, к ее барышням приехал их племянник — студент, богатый князь, и Катюша, не смея ни ему ни даже себе признаться
в этом, влюбилась
в него. Потом через два
года этот самый племянник заехал по дороге на войну к тетушкам, пробыл у них четыре дня и накануне своего отъезда соблазнил Катюшу и, сунув ей
в последний день сторублевую бумажку, уехал. Через пять
месяцев после его отъезда она узнала наверное, что она беременна.
Из всех выделился высокий благообразный крестьянин
лет пятидесяти. Он разъяснил Нехлюдову, что они все высланы и заключены
в тюрьму за то, что у них не было паспортов. Паспорта же у них были, но только просрочены недели на две. Всякий
год бывали так просрочены паспорта, и ничего не взыскивали, а нынче взяли да вот второй
месяц здесь держат, как преступников.
Так прожила Маслова семь
лет. За это время она переменила два дома и один раз была
в больнице. На седьмом
году ее пребывания
в доме терпимости и на восьмом
году после первого падения, когда ей было 26
лет, с ней случилось то, за что ее посадили
в острог и теперь вели на суд, после шести
месяцев пребывания
в тюрьме с убийцами и воровками.
То, что
в продолжение этих трех
месяцев видел Нехлюдов, представлялось ему
в следующем виде: из всех живущих на воле людей посредством суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для общества, чем те, которые оставались на воле, во-первых, запирались
в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались
месяцами и
годами в полной праздности, материальной обеспеченности и
в удалении от природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной жизни человеческой.
После развратной, роскошной и изнеженной жизни последних шести
лет в городе и двух
месяцев в остроге с уголовными жизнь теперь с политическими, несмотря на всю тяжесть условий,
в которых они находились, казалась Катюше очень хорошей.